О микробах и людях

Фото: onlineon.ru

Им  стал академик Российской академии медицинских наук, директор Института клеточного и  внутриклеточного симбиоза Уральского отделения Российской академии наук Олег БУХАРИН.

—  Олег Валерьевич, а  у  вас в  семье были ученые?

—  Нет, отец был инженером, мама  — бухгалтером. А  я  пошел в  медицинский за  компанию с  друзьями. Нас было трое, но  поступил я  один. Просто у  меня была хорошая подготовка. Учился в  базовой школе с  элитарным оттенком, где давали вполне приличное образование.

—  А  в  школьном возрасте не  питали склонность к  научным изысканиям?

—  В  школе я  занимался фотографией и  радиоделом. У  меня была книга «Приемники Бориса Хитрова». Она меня потрясла своей простотой. Я  собрал по  ней радиоприемник, потом радиолу, которая могла озвучить большую аудиторию. Наукой занялся в  институте. Но  много времени отдавал и  спорту. Имел второй разряд по  лыжам, метанию диска, десятиборью, третий разряд по  баскетболу.

—  Как  же успевали наукой заниматься?

—  Спорт сильно дисциплинировал. Ведь в  спорте четко ставятся цели, которых надо добиваться. Так  же и  в  научной работе. Дефицит времени компенсировался умением работать.

—  У  вас опубликовано более 450 научных работ, вы  обладатель 100 патентов Российской Федерации. А  помните свою первую научную работу?

—  «Влияние витамина В12  на инфекцию»  — с  таким докладом  я, будучи еще студентом, выступил на  конференции в  Ленинградской военно-медицинской академии. На  меня тогда накинулись: витамины не  помогут, нужны вакцины. Я  отстаивал свое мнение. Профессор-фармаколог Николай Васильевич Лазарев, оценив мою активность, написал похвальное письмо моему руководителю. Но  был на  этой конференции еще один важный момент. Я  услышал, как один военный доктор в  преддверии эпидемии гриппа стал давать одной группе военнослужащих дибазол, второй  — неактивные порошки с  глюкозой, по  сути дела, пустышки, а  третья группа получала кутизон  — препарат, который рекомендовал Минздрав СССР. После эпидемии оценили результаты. Там, где давали глюкозу, переболело 96  процентов, кому назначали кутизон  — 91. А  кто получал дибазол  — только 40. Я  приехал и  своему шефу все это рассказал. Мы  зацепились за  дибазол. По  договоренности с  горздравом сравнили два города в  эпидемию гриппа  — Челябинск и  Свердловск. Население Челябинска «скушало» 74  килограмма дибазола, тогда как свердловчане этот препарат не  получали. Переболевших гриппом в  Челябинске оказалось в  два раза меньше, чем в  Свердловске. При вирусной инфекции клетка защищается, вырабатывая интерферон. А  дибазол, как показали исследования, повышает сопротивляемость за  счет индукции интерферона. Также выяснилось, что он  борется не  только с  вирусом гриппа, но  и  с  другими вирусами. Мы  написали книжку «Лекарственная профилактика гриппа». Она была замечена. Этой теме был посвящен трехминутный сюжет в  программе «Время». Когда я  приехал в  Оренбург, первое что начал, стал внедрять дибазол.

—  А  как быть гипотоникам? Дибазол ведь снижает давление...

—  Вот и  московская комиссия то  же самое говорила. Но  мы  же рекомендуем «миниатюрные» дозы  — в  15  раз меньше, чем для нормализации давления. Но  дибазол  — это уже вчерашний день. Сейчас появилось достаточно много других препаратов. Ваш покорный слуга за  один из  таких препаратов в  2004 году получил премию. Называется препарат циклоферон. Его можно купить в  любой аптеке. Я  сам активно им  пользуюсь. Постоянно в  разъездах, в  самолете, в  поезде сталкиваюсь с  кашляющими и  чихающими. Ну  и  что?! Я  знаю, что надо сделать, чтобы не  подхватить инфекцию.

—  Научите, пожалуйста, и  наших читателей, Олег Валерьевич!

—  Первое. Утром и  вечером нужно делать туалет носа. Это известная вещь  — промывать нос мылом. Но  не  хозяйственным, а  с  кремами, увлажняющим. Еще академик Гамалея в  40-е годы  XX столетия об  этом писал. Микробиологи шутя называли это «мыльной профилактикой». Дело в  том, что клетки слизистой носа содержат огромное число вирусных частиц. Промыв нос, вы  убираете клетки с  вирусом. После этого наносите линимент циклоферона  — и  вы  защищены. Циклоферон является одновременно и  индуктором интерферона, и  антивирусным препаратом.

—  Институт клеточного и  внутриклеточного симбиоза, который вы  создали и  много лет возглавляете, сосредоточен на  малоизученных и  перспективных направлениях микробиологии и  инфектологии. А  в  области микробной экологии вообще является пионером. Объясните, пожалуйста, доступным языком смысл основных достижений вашего института.

—  У  человеческого организма есть защитные приспособления. Вот лизоцим  — он  везде у  нас есть: и  в  носовой слизистой, и  в  кишечнике, и  в  суставах. Что делает микроб? Он  тоже хочет жить, поэтому приобретает антилизоцимную активность. Вы  ему интерферон, комплемент, а  он  вам антиинтерферон и  антикомплемент. Вот и  все! «На  каждого мудреца довольно простоты». Мы  исследуем эти непростые отношения между человеком и  микробом.

—  Но  ведь помимо «плохих» микробов в  человеческом организме есть и  «хорошие». В  одной телепередаче сказали  — аж  три килограмма! Правда, не  сказали, кто их  взвешивал...

—  Да, есть хозяин, есть помощники  — микробы, которые имеют прописку в  организме, и  есть случайные ассоцианты, которые приносят вред. Этот треугольник  — хозяин, хороший микроб и  вредный  — должен работать не  сбиваясь. Но  он  часто сбивается. Кто его сбивает? С  одной стороны, случайно попавшие микробы, а  с  другой  — сам человек, когда, допустим, употребляет алкоголь или иным способом травит себя. Нормофлора начинает страдать. А  когда нет сдерживающего фактора, то  начинают расселяться чужие микробы. Стрелка весов постоянно колеблется. Поэтому человек чувствует себя то  лучше, то  хуже. Не  зря греки говорили: нельзя войти дважды в  одну и  ту  же реку. Мы  тоже с  вами неповторимы. Это точно! Сегодня у  нас одни микробы сильнее, завтра другие. Но  есть препараты-пробиотики, которые помогают выживать микробам, имеющим прописку: лактобактерин, колибактерин, бификол. Их  можно периодически применять, если чувствуете неполадки.

—  Вы  читаете лекции в  Московском государственном университете. Как столичные коллеги вас принимают?

—  Я  летаю в  МГУ с  2007  года. Читаю спецкурс «Введение в  инфектологию». На  первый цикл пришло больше преподавателей, чем студентов. Наверное, интересно было посмотреть на  варяга из  провинции. Послушали. Мы  нашли общий язык. Должен сказать, я  стал там подвизаться в  немалой степени из-за того, что у  них есть конфокальный лазерный микроскоп, который был нам необходим, чтобы исследовать, проникает  ли микроб в  эритроцит. У  нас такого микроскопа не  было и  до  сих пор нет.

—  Со  стороны кажется, что все у  вас получалось, как по  мановению волшебной палочки. Создали институт, получивший известность, сами получили признание: огромный список наград, званий и  регалий тому свидетельство. Но  вряд  ли ваш путь в  науке был легким...

—  Он  совсем не  легкий. Я  всегда говорю: лишь  бы не  мешали. Больше мне ничего не  надо. Да, судьба протягивала мне руку. Не  думаю, что часто. Но  я  попадал и  в  трудные ситуации. Самое главное  — уметь анализировать и  минусы превращать в  плюсы.

—  На  общем собрании в  Российской академии наук за  вас проголосовали с  огромным преимуществом: 326 голосов из  344. Редкостное единодушие...

—  Мы, ученые из  провинции, для них не  конкуренты. Если  бы я  рвался в  столицу, тогда  бы другое дело.

—  А  вы  никогда не  рвались?

—  У  меня была такая возможность. Но  я  ее  не  реализовал. Под каждой крышей одни и  те  же мыши... Я  человек по  природе консервативный. Но  в  моем возрасте консерватизм  — это признак зрелости. Хотя, наверное, у  меня и  в  молодости был элемент консерватизма. Вернее, некая житейская осторожность.

—  Что вы  можете сказать о  нынешних студентах Оренбургской медицинской академии, где руководите кафедрой микробиологии?

—  Не  надо хлопать ушами! Да, это не  Кембридж и  не  Оксфорд! Ну  и  что? Как губка вбирай всю ту  информацию, которую тебе предоставляет твой вуз. Я  через год на  основе своей студенческой работы защитил кандидатскую диссертацию. А  у  нынешних студентов совсем другой темп. С  такой скоростью долго ничего не  добьешься. Хотя я  и  сам очень медленно шел. Но  это потому, что работал в  провинции. Стал членкором двух академий, когда мне было под 60. Шесть лет потратил на  создание института. Но  мы  никогда не  сбрасывали темп. Выпускали по  книге в  год. Если темпа нет, считай, что у  тебя все завершено. Ну  а  как по-другому? Пока двигаемся, что-то можем достичь. И  как прав был Вавилов, сказав: «Жизнь коротка, надо спешить».

ДОСЬЕ «ОН»

Олег Валерьевич Бухарин родился в  Челябинске. Окончил Челябинский медицинский институт. В  Оренбург переехал в  1968  году. Многие годы руководит кафедрой микробиологии в  Оренбургской медицинской академии. Возглавляет созданный им  Институт клеточного и  внутриклеточного симбиоза Уральского отделения Российской академии наук. Является основоположником оренбургской микробиологической школы, обогатившей науку открытиями в  области инфектологии и  микроэкологии.