Весна приходит осенью

Фото: onlineon.ru

«То, что он  изображает в  своих работах, уходит в  те  времена, когда зарождалось человечество. А, может, предвосхищает  то, что будет через тысячелетия»,  — считает художник Антон Власенко. Так или иначе, но  Юрий Гилёв действительно создает мир, который хочется увидеть. Ну  и, конечно, поговорить с  его создателем.

— «Как мир ме­ня­ет­ся, и как я сам ме­ня­юсь»... Для ху­дож­ни­ка очень важ­но — ме­нять­ся. Как из­ме­ни­лись вы за де­сять лет?

— Стал жест­че ра­бо­тать с цве­том. Без по­лу­то­нов. На­учил­ся не раз­ме­ни­вать­ся на ню­ан­сы. От­сек лиш­нее. Это был це­ле­на­прав­лен­ный по­иск но­вых средств вы­ра­же­ния.

— По все­му вид­но, вы очень мно­го тру­ди­тесь. В ко­то­ром ча­су на­чи­на­ет­ся ра­бо­чий день ху­дож­ни­ка Ги­лёва?

— Я жи­ву в мас­тер­ской, по­это­му мо­гу встать и в че­ты­ре ут­ра. Но это если не на­до ра­бо­тать с цве­том. Для цве­та ну­жен днев­ной свет. В эту зи­му очень позд­но све­та­ет. В де­сять ча­сов еще тем­но. Уже и чай по­пьешь, и штор­ки раз­дви­нешь. Ждешь — ког­да же за­брез­жит? А нач­нешь ра­бо­тать и до­тем­на от стан­ка не от­хо­дишь. По­ра бы от­дох­нуть, но­ги гу­дят, а ра­бо­та не от­пус­ка­ет. На ночь отво­ра­чи­ваю кар­ти­ну, что­бы не бес­по­ко­и­ла. А то мо­гу не уснуть. По ве­че­рам, ког­да не­воз­мож­но ра­бо­тать с цве­том, я фи­гур­ки на­би­раю.

— Что это зна­чит «на­би­раю фи­гур­ки»?

— Ри­сую их в не­сколь­ко сло­ев. По­лу­ча­ет­ся рель­еф­ное изо­бра­же­ние. Тру­до­ем­кая тех­ни­ка.

— Та­кой тех­ни­ки я ни у ко­го не встре­ча­ла. Ва­ша при­дум­ка?

— В дет­ст­ве у ме­ня не бы­ло иг­ру­шек, за­бав­лял­ся ка­туш­ка­ми от ни­ток. Тет­ка при­но­си­ла, она ра­бо­та­ла на ме­лан­же­вом ком­би­на­те. Я их рас­пи­ли­вал и де­лал сол­да­ти­ков, мо­ряч­ков и дру­гих пер­со­на­жей. Це­лые ми­ры мож­но бы­ло со­зда­вать. Вот и те­перь си­дишь и иг­ра­ешь­ся, как ди­тя, на­би­рая фи­гур­ки на хол­сте.

— Эти фи­гур­ки, окайм­ля­ю­щие по пе­ри­мет­ру ва­ши кар­ти­ны, на­по­ми­на­ют сце­ны из жи­тий свя­тых на ико­нах...

— Да, я ори­ен­ти­ру­юсь на древ­не­рус­скую жи­во­пись. А так­же на еги­пет­ское ис­кус­ст­во, на­скаль­ные ри­сун­ки, иран­скую ми­ни­а­тю­ру, не­паль­ские го­рель­е­фы. Ска­жем так — на из­на­чаль­ные куль­ту­ры. Этот ин­те­рес мне до­стал­ся по на­следст­ву от от­ца. Отец был за­вод­ским ра­бо­тя­гой, но увле­кал­ся ис­то­ри­ей, в том чис­ле ис­то­ри­ей ис­кус­ств.

— Ва­ши кол­ле­ги счи­та­ют вас мыс­ли­те­лем, фи­ло­со­фом, ин­тел­лек­ту­а­лом. Го­во­рят, что вы мно­го чи­та­е­те...

— Я всег­да ин­те­ре­со­вал­ся фи­ло­со­фи­ей. Чи­тал Пла­то­на и Арис­то­те­ля. Изу­чал Ни­ко­лая Фе­до­ро­ва, ко­то­рым вос­хи­ща­лись Толс­той, До­сто­ев­ский, Фет, Брю­сов, Пас­тер­нак, круп­ней­ше­го ев­ро­пей­ско­го мыс­ли­те­ля Ни­ко­лая Ку­зан­ско­го, про­све­ти­те­ля Эть­е­на Кан­диль­я­ка. Не то что­бы чи­тал за­по­ем, но пы­тал­ся разо­брать­ся. Прав­да, чем боль­ше узна­вал, тем боль­ше по­ни­мал, что знаю ма­ло. И стре­мил­ся знать боль­ше. Ведь для то­го, что­бы раз­го­ва­ри­вать со зри­те­лем, на­до иметь мыс­ли. Не­по­средст­вен­ные эмо­ции на­до пе­ре­ра­бо­тать. Толь­ко тог­да это бу­дет ин­те­рес­но.

—  А  из  художественной литературы что любите?

—  А  вот художественную литературу не  очень жалую. Литераторы и  художники  — это противоположности. Музыканты и  художники  — рядом. У  нас общие законы.

—  К  поэзии как относитесь?

—  И  стихи не  очень принимаю. Эпос больше нравится. «Калевала» еще в  детстве зацепила. Старшие ребята читали и  я  прочел. Я  тогда в  классе четвертом учился. Ничего не  понимал. Для меня это было произведение с  другой планеты.

—  Как вы  стали рисовать?

—  У  дядьки, маминого брата, впервые увидел краски. Начал рисовать в  классе втором или третьем. Одна из  первых работ была «Мост через Обь». Помню, выпросил у  дядьки три репродукции Андрея Рублева из  журнала «Искусство»  — «Троица», «Апостол Петр» и  «Спас». Они путешествовали со  мной всю жизнь. Две подарил кому-то. «Апостол Петр» до  сих пор висит в  мастерской. А  в  шестом классе поехал в  Москву. Там в  Третьяковской галерее увидел иконы Рублева. И  потом всегда, всю жизнь, когда приезжал в  столицу, ходил в  тот зал, где иконы. Иногда устанешь, ног не  чуешь, а  все равно идешь в  Третьяковку.

—  А  кого еще можете назвать из  больших художников, у  которых вы  учились?

—  В  восьмом классе делал реферат на  полчаса о  Петрове-Водкине. Весь зал хохотал, когда я  назвал фамилию. Такого художника тогда никто не  знал. Его только открыли, повесили в  Третьяковке. «Красный конь» гулял где-то по  Швейцарии. А  в  училище уже на  истории искусств рассказывал про Матисса. Там уже Матисс был моим кумиром. Матисса до  сих пор люблю. Замечательный цветовик! Нарядный. Вальяжный.

—  Ваши картины находятся в  коллекциях далеко за  пределами России  — в  Китае, Испании, Франции, Японии, Швейцарии. Не  жалко, что они от  вас уезжают?

—  Не  жалко. Пусть уезжают и  живут своей жизнью.

—  А  вы  любите путешествовать?

—  У  меня далеко уехать нет возможности. Но  каждое лето отправляюсь в  Пречистенку. Хочется пожить на  природе. А  потом вернуться и  в  мастерской реализовывать увиденное. Все мои сюжеты оттуда. Ничего не  сочиняю. Вот позапрошлым летом целая история случилась. У  соседей скандал. Пришла соседка и  ругается, что их  собака угнала ее  гусей на  реку. А  я  этих гусей на  реке видел. Они там спокойно плавали. Потом пришел сосед, спросил: у  тебя лодка есть? Пошли отлавливать. Загнали домой. Все это я  потом изобразил в  картине. Или взять «Великую Рыбу». Это написано по  рассказам моего соседа о  том, как они с  товарищем острогой бьют рыбу. Все это вылилось в  картину. Великая Рыба  — это одно из  имен Шивы. А  острога у  меня превратилась в  трезубец. Кто-то увидит в  этом просто ловлю рыбы, кто-то прочтет легенду о  Шиве. В  картине должно быть много смысловых этажей. Для каждого уровня зрительского восприятия. С  удивлением обнаружил, что мои работы очень нравятся детям. Значит, в  картинах есть искренность. Это даже лучше, чем если профессионал оценит. Когда я  делаю свои работы, мне хочется, чтобы кто-то в  них зашел и  пожил немного той жизнью, которая запечатлена в  картине. Детям, наверное, это сделать проще.

—  У  вас есть любимое время суток?

—  Вечер и  ночь, когда рождается замысел. Ничто не  отвлекает. Тишина, все спят. Наступает полное одиночество. Ты  и  вокруг пустота. Не  то  что днем: мысль промелькнет, не  успеешь поймать.

—  А  время года для художника важно?

—  Важно. У  меня рабочее время  — октябрь, ноябрь, декабрь. Поздняя осень, начало зимы, а  у  меня внутри весна и  начало лета. В  марте-апреле начинается спад. Сколько ни  упирайся, работа не  идет. Летом в  душе начинается зима. Хорошо хоть на  улице тепло. Поэтому и  еду в  деревню накапливать сюжеты. Сначала стихийно получалось. Потом понял, что все не  случайно. Как понял  то, что в  понедельник надо завершать полотно, а  в  среду начинать новое. Вторник  — абсолютно бестолковый день.

—  У  вас много икон  — «Святой Пантелеимон Целитель», «Георгий», «Иоанн Предтеча», «Борис и  Глеб» ... Они не  канонические: вы  светский художник. Но  человек верующий?

—  Родители были комсомольцы. Поэтому я  был атеистом. Теперь, наверное, верующий. В  Оренбурге крестился. Но  в  церковь редко хожу. Однако понимаю, что наш мир не  такой плоский, каким нам его раньше представляли. В  нем много всяких дверей. Но  мы  пользуемся двумя-тремя. Остальные для нас закрыты. Я  потому и  много читал, чтобы больше понять.

ДОСЬЕ «ОН»

Юрий Гилёв родился в  Алтайском крае, в  городе Барнауле. Окончил Саратовское художественное училище. Затем  — отделение монументальной живописи Харьковского художественно-промышленного института. В  1979 году приехал в  Оренбург по  приглашению руководства города. Делал росписи в  обкоме комсомола, во  Дворце культуры «Строитель». Украсил витражами городскую библиотеку имени Некрасова, Музей истории города Оренбурга, Дворец культуры и  спорта «Газовик», зал космоса областного историко-краеведческого музея. За  его плечами  — семь персональных выставок. Участвовал в  художественных выставках в  Москве, Тюмени, Львове, Свердловске, Париже, Бланьяке (Франция), Цюрихе, Вене, Берлине, Люксембурге, Брюсселе, Мадриде, Сеговии (Испания).